Театр душ. Алексей Талашкин

Постановки Алексея Талашкина очень точно настроены на подсознание русского человека. Они каким-то образом минуют тело и попадают точно в основание души.

Сюжет часто сложно пересказать: действие на сцене есть, а сюжет ускользает. Но все эти действия вызывают глубоко личные чувства в каждом. И совершенно не всегда понятна причина твоих же собственных слёз, которые могут литься ручьём, особенно в финале спектакля. И льются у большинства зрителей.

О программе «Бог простит», премьера которой состоялась в актовом зале НГПУ (Новосибирск) в 2006 году

Алексей Талашкин:
В компьютере у меня есть папка, которая долгое время называлась «Новая программа», потом, с недавнего времени, она стала называться «Бог простит». Там много всяких материалов, музыка, фотографии, много чего… и там есть документ, который называется «Дурочка». Мы когда его открываем, всегда любуемся: там нет ни одного знака. Это о том, как мы пишем сценарий…

Ольга Салий:
Дурочка — забытая, потерянная душа России. Играет её Катя Завершинская. Катя — равноценный автор, вместе с Алексеем.
Прототипом дурочки из программы «Бог простит» стала дурочка Тарковского из «Андрея Рублева», правда, там она другая… Юродивых много на Руси было: Ксения Петербуржская, Василий Блаженный… им было дано видеть то, чего не видит простой человек. Многие видели ангелов, бесов, разговаривали с ними. Поведение у них отличалось от нормы. Они бессознательно уходили от разума, который мешает делать добрые дела…

Алексей Талашкин:
Мы долго придумывали название. Обычно оно появляется сразу как искра… Последние три недели перед спектаклем мы исписали три листа всякими названиями. Были варианты: «Колокольные песни России», «Русь колокольная»… чувствовали, что это все не то. Потом Юля подсказала нам (Юля — жена Алексея) — мы изнутри не видели, и нам подсказали снаружи.

Потому, что все-таки мы закладывали другой смысл, не информационный. Конечно, было так раньше: человек рождался, жил и умирал под колокольные звоны, песни народные, звуки природы — и был в гармонии с самим собой и с Богом. Потом была революция… другая жизнь. Но программу мы делали не об этом. 

Мы, конечно, хотели представить, как раньше было все это… Но нам хотелось не только вспомнить, но ещё, может быть, попросить прощения. А «Бог простит» — в этих двух простых словах заключено такое смешенное православное чувство: в нем есть и вера и надежда на прощение и любовь к Богу конечно… Конечно, нам нужна была история. 

Есть три основных вида колокольных звонов.

Благовест — мерные удары в один из самых больших колоколов. Этот звон зовет человека в храм.

Перезвон или перебор бывает двух видов: нисходящий — от высокого к низкому — погребальный перезвон, заканчивается всегда аккордом. Тут первым начинает звучать маленький колокол, что символизирует рождение человека, аккорд в конце символизирует смерть. Восходящий — водосвятный перезвон на освещение воды. 

Третий вид самый главный — это трезвон. Он выражает торжество церкви, славит Бога. Трезвонили, когда провожали солдат на войну, когда венчались. Погребальный тоже заканчивается трезвоном символизирует воскресение, надежду на жизнь вечную того, кого хоронят. Кроме основных существует ещё много всяких звонов. Ребята старались задействовать в постановке как можно больше разных звонов.

О постановке «НеПроВша», которая состоялась в 2008 году в актовом зале НГПУ…

Ольга Салий. Попытка пересказать сюжет:
После очередной пьянки Левша очнулся в какой-то странной комнате и долго вспоминал где он и кто он. Повспоминав маленько, он запел. Тут и появился странный чувак в инопланетно-балетном костюме, который объяснил Левше, что тот умер. А сам чувак — это не кто иной, как блоха, которую при жизни подковал Левша.

Алексей Талашкин:
Режиссер НЕпроВШИ официально и номинально я. Ребята, которые во всей этой заварухе участвовали — КВНщики. Это означает лишь одно — они уже сами по себе и сценаристы, и режиссеры, и актеры. 

Режиссер, во-первых, придумывает конфликт. Тут я его увидел сразу и отчетливо-ясно. Между русским человеком (где-то потерявшим веру и возможно, прожигающим свою проспиртованную жизнь) и между существом нерусским (холодная машина, киборг, а значит — от лукавого или сам лукавый).

Я очень обрадовался, когда узнал у Лескова, что Блоха — персонаж из английской стали. Короче, яркий конфликт.

Второе, что делает режиссер, и что делал в данном случае я — организация процесса. Мне нужно было вдохновить ребят — благо они сами того хотели. Мне нужно было постараться увидеть сюжет — это мы придумывали вместе с Женей Ковчуновым (в основном). Я искал деньги и придумывал костюмы в то время, пока ребята писали текст в утвержденной заранее канве.

Мне очень приятно, что Света Полетаева нашла возможность написать музыку для финала, и она же, кстати, исполнила колыбельную в начале. Мне приятно, что эта колыбельная начинается со слов «Ай люли се тре жули» — мы сначала хотели именно так назвать спектакль, и, видимо, хорошо, что этого не сделали.
«Ай люли се тре жули» — это из Лескова, что-то такое пел пьяный Левша, когда ехал в Англию с Блохой.

…Вот пишу тебе сейчас и пониманию, что эти персонажи со временем для меня становятся все более реальными…

Текст, который ребята произносили со сцены, они написали сами. Текст полуКВНовский, но я другого и не ждал. Я понимаю, что этот спектакль рассчитан на невоцерковленную молодежь. На молодежь, возможно, вообще не ведающую о Боге и не думающую о том, что мы когда-то умрем. И нам придется ответить за все плохое.

Спешите творить добро! — этот девиз Ф. П. Гааза будет актуален всегда.

И ведь действительно… надо спешить — мы ж не можем знать, кому какой срок…