Письмо от русской студентки из Америки
Привет, Олик! Ты уж прости, что пишу лишь три месяца спустя, ты же знаешь, как тяжело мне сесть и начать писать…
Язык я тут действительно понатаскала: продвинулась так, как дома за пять лет бы не смогла. За то, что я сижу с детьми, мне платят 560 долларов в месяц. Примерно двести из них уходят на всякую всячину, а на остальные по истечению года планирую куда-нибудь съездить: по условиям программы, дается тринадцатый месяц на путешествия.
В Америке существует закон, по которому дети до 14 лет не должны оставаться дома одни. Няня стоит 15$ в час, поэтому американской семье гораздо выгоднее оплатить учебу и содержание иностранного студента, к тому же тут это очень даже престижно — иметь в доме студента из другой страны. Поэтому, собственно и существуют такие вот программы «по обмену студентов».
Когда я приехала в первую семью,
мне сказали: вот это первый этаж, это кухня, там твоя спальня — и все. Вроде все просто, но… Тут же все совершенно по-другому! Я, например, не знала, как пользоваться унитазом — одна кнопочка, которая не нажимается, которую сначала крутить нужно. Я его крутила, пинала, толкала этот унитаз… В общем, гостеприимства я не почувствовала.
Из России уезжаешь, агентство говорит, что во всем тебе поможет.
А сюда приезжаешь – ни фига! Рассчитывать можно только на себя. Американскому офису ничего не докажешь: семья порядочная, машина есть, телевизор есть. Чего ещё нужно? Живешь ты не в подвале. Вообще, когда обращаешься в фирму с проблемами, нельзя говорить, что «семья плохая, не дают того-то, того-то…». Нужно быть сдержанным, сказать, что Америка тебе нравится, все хорошо и все замечательно, но вот семья — «такие милые люди, но как-то холодно к тебе относятся». Малейшая нотка недовольства расценивается против тебя: «ты не уважаешь нашу страну, ты личность неадекватная, езжай домой».
Если поедешь жить в семью, нужно обязательно спросить, где они живут. Есть крупные города — там офисы институты, и там люди работают. Когда появляются дети, американцы перебираются жить загород. Это очень близко: 5–10 минут езды от города начинаются спальные районы, типа нашей Рублевки в Москве.
Жить там достаточно экологично: вокруг озера, лебеди на озерах... заводов поблизости нет. Но оттуда до города можно добраться только на машине, а в самом спальном районе ни черта нет, даже магазина. Я уж не говорю про школу, институт или просто место, в которое можно пойти вечером. Только дома.
И чтобы пойти в музей, в магазин или просто погулять, нужна машина. Мама и папа уехали на работу на машине, и ты вынужден сидеть целый день дома, с детьми.
Встает вопрос о пользовании машиной — и тут начинается. Во-первых, необходима страховка. Во-вторых,
обязательно нужно хорошо водить.
Для русского человека водить — значит научиться сидеть за рулем, ни в кого не врезаться и сделать так, чтобы в тебя по возможности никто не врезался.
Для американца — значит соблюдать при движении каждый знак! Каждый! Если знак «стоп», то нужно обязательно доехать до этого знака, остановиться (а не притормозить!), посмотреть направо, налево и только потом трогаться с места. Даже если дорога пуста.
Ограничения скорости сорок миль в час. Но когда выезжаешь на автостраду (по которой можно доехать до города из спального района), ограничения уже в другую сторону: тут ты должен разогнаться до 120 км/час и на этой скорости въехать в поток. Меньше — обязательно будет авария.
Это безумно страшно! Я когда выехала первый раз туда, у меня тряслись коленки. Особенно когда рядом, со скоростью 120 (не километров, а миль в час), проносится огромная фура с прицепом, а ты сидишь в своей приземистой тачке, и тормозить нельзя ... первая фраза, которую на дороге мне сказал отец семейства, была: «Все нормально, все нормально, ты только не тормози».
Проблема для русских в Америке — парковка.
У нас, где встал, там и парковка. Где получилось встать, так чтобы никого не задеть, там и припарковался. Тут огромные двух-трех этажные магазины, каких у нас в Новосибирске нет. У входа есть разлинованная парковка. Нужно встать четко посредине обозначенной полосы. Я припарковываюсь всегда минут двадцать-тридцать: заеду, выеду, заеду, выеду...
В итоге с первой моей семьей возникла проблема: мне запретили брать машину. Такое допускается, что семья может отказать давать машину в личное пользование, но при этом она должна обеспечить дорогу в институт и по нуждам (в аптеку, к друзьям и так далее).
Они сказали, что будут меня возить. Месяц провозили — надоело.
Как-то я простудилась.
На мою просьбу отвезти меня в аптеку, мне ответили, что в конце недели поедут в магазин и возьмут меня с собой. Заболела я в понедельник. В пятницу утром друзья отвезли меня в больницу с пневмонией. Я лежала под капельницами сутки.
Из больницы обратно я уже не вернулась, начала звонить в агентство. Мне отвечали, что, мол, я не отдавала себе отчета в том, какие у меня способности водить и так далее.
Вообще, стоит только американской семье позвонить и просто сказать, что студентка сама во всем виновата, даже не объясняя причину — им обязательно поверят. Студенту — нет. Мне известно, что некоторые забирают у студента паспорт, требуют выполнять какую-либо домашнюю работу… В агентство звонить бесполезно — правда только на стороне американцев.
Есть, конечно, и хорошие семьи. Есть такие, где воспринимают тебя, как дочку. Едут куда-то путешествовать — берут с собой. Это не зависит от агентства. Это лотерея.
Еще одна проблема. В договоре прописано, что
меню подбирается по желанию студента,
однако бывает, и бывает часто, что это не соблюдается. Причем эти нарушения никто не контролирует.
Фрукты, которыми я обычно питалась дома, есть страшно, потому, что тут они совершенно одинаковые, как из пластмассы, а если съесть, то и вкуса не почувствуешь, и сил не прибавится…
Как в первой, так и во второй «моей» семье один раз в месяц готовят ужин. Для них это чуть ли не праздник семейный, когда все собираются и что-то готовят. А «готовить» — значит достать из холодильника мясо и поджарить его на гриле. Салаты и гарниры они не едят. Суп тем более. Они просто не знают что это такое.
Какое-то время я пила очень много молока, потому что оно у них как вода, а от их соков мне почему-то плохо, будто там одна разведенная аскорбиновая кислота. Подумала, может быть, молоко как-то безопаснее пить. И я молоко стаканами большими пила. Немного погодя чувствую: какое-то напряжение в семье. Не разговаривают, дуются. И вот они ходили, ходили, и однажды отец не выдержал и сказал: «У вас что в России все так молоко пьют?». «Нет, — отвечаю, — Просто оно у вас как вода, я его вместо воды и пью». «Это стоит четыре доллара, сказал он. — Мы покупаем эту бутылку полуторалитровую на три дня, а не на два, как получается с тобой, когда ты его пьешь».
Вообще, что касается продуктов, тут все обезжиренное. Пластмассовая пища. Все американцы встают в пять утра, чтобы перед работой побегать час. Те, кто ведут здоровый образ жизни, едят листья салата, пьют диетическую кока-колу, искренне надеются, что это полезно и что от этого они худеют. Детей в основном пичкают чипсами, хот-догами, гамбургерами. Это стандарт. Ну а на завтрак святая святых — хлопья самого разного цвета: от салатового, до ультрафиолетового. Представляешь, чем их красят? Короче говоря, уже пару месяцев у меня перед глазами борщ проплывает эпизодически.
Кто побогаче, тот очень серьезно занимается своим здоровьем, пытается есть нормально. Но в их понятии есть нормально — это есть те же каши, то же мясо, только приготовленное самостоятельно, либо в ресторане. Питаться в ресторане не так уж дорого: на десять долларов можно обожраться так, что мало не покажется. Но все равно: открываешь любую кладовку в американской семье и там обязательно коробки чипсов, шоколадок, корм сухой для несчастных собак.
Животные.
Отдельная тема для разговора. У них тут очень хорошо развиты программы по защите животных. Тот же Гринпис. Людей судят за то, что ударил собачку или кошечку. Но при этом, если кошка живет в доме, ей обязательно вырвут ногти, чтобы она ничего не царапала. Для меня это было шоком. Когда на меня запрыгнула кошка и начла лапками перебирать, а лапки мягкие-мягкие… Она как будто пытается коготки воткнуть, а там нет ничего. Я семье: «Ой, какая у вас кошечка нежная». А они мне отвечают: «Так она ж без ногтей». То есть, те, кто заводят дома домашних животных, первым делом, усыпляют их, вырывают им ногти, кастрируют, удаляют яичники. А если собака ещё и пушистая, их бреют и потом практически не выпускают на улицу, чтобы она ничего не подхватила.
Очень жалко животных, особенно из-за того, что их кормят этими сухими кормами. В кладовке всегда стоит огромное ведро с кормом и совком. Ей в чашку раз, и раз. А собака бедная с голоду уже все ест.
Тут начинаешь скучать даже по пыли,
по нашей грязи. У нас жизнь… очень красочная, тут жизнь достаточно стабильная, но ограниченная. Если ты не получаешь зарплату, то ты получаешь помощь от государства, на которую можно жить. Стабильность обеспечивается всеми этими рамочками-правилами. Это как медаль о двух сторон. С одной стороны хорошо, когда ты идешь в магазин, тебя никто не толкнет, тебя никто не обматерит, как у нас может быть. В магазине все вежливо покажут. Это одна сторона. А другая — холодное личностное отношение, деньги, деньги, деньги… До этой поездки никогда не задумывалась, что важнее — материальное благополучие или душевное...
|
RSS-канал «Свободный писатель Ольга Салий»